PostHeaderIcon ЛУЧШЕЕ МЕСТО ДЛЯ ОТШЕЛЬНИЧЕСТВА

Чукча может часами говорить о красоте снега и его тысячах оттенков. Для того чтобы его понять — необходимо оказаться в тундре. О прелестях пустынного пейзажа лучше команды EQUITES могут рассказать только местные жители. В разное время ребятам из EQUITES посчастливилось побывать с экспедициями в Аравийской пустыне, Каракумах, пустыне Намиб и Калахари. Вашему вниманию отрывок из интервью проекту Otrok.ua

Рассказывает Голтис

...Это было фантастическое ощущение, не поддающееся осмыслению с человеческой точки зрения. Нас захватывало чувство величия первозданной красоты, и чем дальше мы углублялись в пустыню, тем больше оно переполняло наши сердца.

В пустыне нас поразила красота великого в малом. Там нет привычных нашему глазу красот — растений, гор, водопадов. Но есть какая-то молчаливая, завораживающая красота бесконечности.

Красота гор, моря — красота отвлекающая. Цветы, птицы и даже небеса, украшенные облаками, притягивают взгляд, поражают воображение, концентрируют его на себе. А в пустыне не за что зацепиться глазу, дать пищу для размышлений. В таком месте сам по себе прекращается внутренний диалог — ты открываешься для истин извне. Пустыня — это место понимания первозданности. Здесь мириады песчинок объединяются в единый механизм и напоминают о том, что все мы — люди, растения, животный мир, мир минералов — как эти песчинки, входим в единый организм.

В первые дни перехода я понял, почему отшельники, святые удалялись именно в эту стихию для того, чтобы общаться с Богом. Понял, что это единственное место на планете, где может наиболее полно открыться нам Божественный замысел.

Чем глубже входишь в сердце пустыни, тем глубже и отчетливей чувствуешь пульсацию этого живого существа. Мы ощущали себя его частицей. Мы были как дома, нас переполняло постоянное чувство радости и ликования. Порой даже хотелось остаться там навсегда, но сердце ненавязчиво выводило в мир людей с тем, чтобы поделиться этим открытием.

Я убежден, что Пустыня — это живое существо, которое живет по своим законам, которое может любить и убивать, у которого есть сердце — не материальное, а духовное. Ведь каждая видимая материя — небо, солнце, земля, все, что есть на Земле — имеет свой дух и свой характер. Подойдя к границе пустыни, мы почувствовали, что это — живая пульсирующая оболочка, которая чувствует и решает, кого впустить, а перед кем закрыться.

Мы понимали, что ни в коем случае нельзя войти в пустыню с целью ее покорить. В горы, в море, в лес или в пустыню человек должен приходить, как в гости, познав законы этой сущности, приняв их в сердце и очистившись от негативных помыслов. Только тогда стихия откроет себя для него, впустит к себе и поведает свои сокровенные тайны.

Что это за законы? Это простые каноны взаимоотношений, такие же, как среди людей. Есть разница — приходишь ты, чтобы бросить вызов, покорить, достичь материального блага, или делаешь это во имя благой цели, чтобы познать эту стихию, слиться с ней воедино.

Мы знали, что нам предстоит выдержать серьезное испытание. Пустыня — жесткая стихия, и в этой стихии человеческая воля находится в постоянном напряжении, — стоит на миг потерять контроль над собой, и страх может убить тебя. Поэтому мы готовили к этому путешествию не только тело, но и сердце, очищая его от чувства собственной значимости. Мы убивали в себе страх верой в то, что все мы находимся под Господом, и если на это воля свыше, мы непременно выполним поставленную задачу и поделимся сокровенной радостью первооткрывателей с теми, кто неравнодушен ко всему живому.

Войдя, мы почувствовали, что пустыня может любить. Как? Это — на уровне ощущений — ты всегда чувствуешь, когда тебя любят, где тебе хорошо. Вот и когда входишь в пустыню, хочется петь, прыгать, тебе открываются какие-то вечные, добрые истины.

Рассказывает Константин

Пустыня — один из самых удивительных видов рельефов. На первый взгляд, в пустыне меньше визуальной информации, чем у города, где есть дома, люди и машины, у гор с заснеженными пиками или у леса, где можно часами любоваться игрой света между листьями.

«Пустыня» и «пустой» — однокоренные слова, но это кажущаяся пустота. Через несколько дней пребывания в песках начинаешь замечать много деталей, которые, возможно, не заметил бы в лесу, в горах, среди буйства природы.

Пустыня оживает ночью, когда вся живность, которая днем пряталась от палящего солнца, под покровом тьмы выходит на поверхность. К утру на песке остается множество следов — насекомых, змей, грызунов.

В некоторой части Каракумов есть «такыр» — высохшая, потрескавшаяся земля. Это удивительная живопись, созданная природой. Было очень интересно наблюдать, как меняется ритм орнамента.

Детали, которые замечаешь в пустыне — это не только следы на песке. В пустыне гораздо больше красок. Там нет облаков — слишком жарко, нет испарений — чистейшее небо. Ночью видно гораздо больше звезд, чем на нашем небе, и оно гораздо прозрачнее. В полнолуние бывало настолько светло от месяца и звезд, что можно было читать.

В пустыне очень красивые закаты. Если в определенное время лечь на землю, можно несколько минут наблюдать небо со спектром от почти черного на востоке до огненного или золотого на западе, а цветов и оттенков, кажется, гораздо больше, и они гораздо выразительнее виденного мною на небе за всю мою жизнь.

В пустыне обилие запахов. На третий-четвертый день, когда меняется ветер, начинаешь это отчетливо ощущать. В поселках, конечно, пахнет животными, навозом, дымом. А запахи пустыни можно только условно сравнивать с известными тебе запахами.

Миражей я не видел, но в пустыне обостряется нюх и слух, и начинают сниться необычные сны — спишь и чувствуешь что-то из мира пустыни, что нельзя почувствовать ни в городе, ни в лесу, ни в горах. Через несколько — даже не дней, а часов — ты забываешь обо всех привычных ассоциациях, начинаешь чувствовать и думать по-другому.

Пустыня — лучшее место для отшельничества. Нет ничего — только небо и песок. Теряются ориентиры — нет точек отсчета, особенно если быть одному, без привычных привязок, ты даже не осознаешь размера, если только не смотришь в масштабе на человека или джип. Такие походы в пустыню — лучшее упражнение по измерению рамок сознания.

Жители пустыни — совершенно особый народ. Может потому, что они лишены городской суеты, не знакомы с понятием толпы, и их не коснулась городская «обезличка», тут всякий новый человек — это целый мир. Люди пустыни очень гостеприимны. Когда в поселке вдруг появляются незнакомые люди, совершенно на них не похожие, не говорящие даже на их языке, их, тем не менее, принимают, приводят в дом, поят водой, которая на вес золота, кормят. У людей пустыни естественные представления о том, что люди должны друг другу. Если ты странник, тебя накормят. Если ты что-нибудь принес — подношения примут с радостью.

Рассказывает Голтис

В пустыне Калахари мы встретили двух бушменов. Эти охотники всю жизнь прожили в буше. Мы были первыми белыми людьми, которых они видели в своей жизни. Но тем не менее, оказалось, они знают, что есть мир, где в изобилии есть вода, богатейшая растительность и много животных, где живут белые люди. Они знают многое — например, что Земля — это всего лишь маленькая планета в огромной Вселенной.

Мы с детства получаем свои знания из книг и телевизора. Им знания дает сама пустыня. Я спросил их, не хотели бы они жить в мире, где все необходимое есть в изобилии, где нет нужды каждый день с трудом добывать пропитание. Они сказали: нет. Пустыня говорит с нами; все, что нужно, мы берем от нее.

Источник: goltis.info



Напишите комментарий

КУПИТЬ КНИГУ
htmlimage
Подпишись на бонусы!
Ваш e-mail: *
Ваше имя: *
Ваш город:
20 запросов. 0.223 секунд.