PostHeaderIcon Национальное достояние

Вдвоем с другом они сделали то, что до них не удавалось никому — в разгар лета на велосипедах пересекли Калахари — одну из двух наиболее бескомпромиссных и жестоких пустынь мира. Пройдя сквозь самое сердце пустыни — многие и многие километры выжженной солнцем мертвой местности, над которой летом даже птицы не рискуют пролетать. В начале пути они имели по семь литров питьевой воды и по два с половиной килограмма сухой провизии на человека. Там, где позволяли условия, передвигались на велосипедах. Слишком пересеченную местность проходили пешком, ведя велосипеды за руль или неся на себе. За три дня до окончания перехода запас провизии и питьевой воды исчерпался. Поэтому последние трое суток перед выходом из пустыни они шли на «сухом голоде» — без еды и без воды вообще… Причем не ползли, выбиваясь из последних сил, а именно шли — спокойно, ровно, размеренно — полные сил и насквозь пропитанные яростной силой безумного африканского солнца…

Самым неприятным из путевых приключений была его встреча со змеей. В Калахари обитает восемь видов ядовитых змей. Укус любой из них для человека, безусловно, смертельно опасен. Белковые токсины нервно-паралитического действия. Очень сильные. Змеи крупные, дозы токсинов рассчитаны природой на защиту от больших хищников. Из восьми видов шесть защищаются неспровоцированным нападением. Скорость броска фантастически высокая, увернуться невозможно. Ему не повезло — он встретил пресмыкающееся, принадлежавшее к одному из шести «безусловно нападающих» видов. И не сумел увернуться от ядовитых зубов… Это было на закате. А наутро он уже был готов продолжить путь. Живой… Хотя и с перебинтованной ногой… Мистика? Ничуть. Просто знание…

Первый гость рубрики «Персона» — Голтис. Профессиональный путешественник и специалист по выживанию в экстремальных условиях, в прошлом — трехкратный победитель «закрытых» чемпионатов Азии по «военному» фул-контакту… Помните кино «Кровавый спорт»? А теперь просто замените в своем воображении Жан-Клода Ван-Дамма на «обычного закарпатского парня» из «обыкновенного советского спецназа»… Он трижды участвовал в этих соревнованиях. И трижды побеждал всех…

Ну, и самое главное — то, что этот человек уже сделал для «грядущих поколений». Голтис разработал совершенно уникальную — не имеющую никаких даже приблизительных аналогов в мире — универсальную реабилитационную и тренировочную систему по типу «бодибилдинга». Но бодибилдинга не «убойно-фитнес-химического», а на сто процентов естественного — гармоничного и сбалансированного, позволяющего любому человеку превратить свое тело и сознание в послушные воле инструменты для постижения таинств устройства мироздания. Среди учеников Голтиса — чемпионы мира по бодибилдингу, бойцы-профессионалы, разные люди, чья повседневная деятельность требует высшей степени самоконтроля и постоянной готовности к запредельным перегрузкам… И те, кому удалось спасти себя от тяжелых, зачастую терминальных болезней…

С Голтисом беседуют Андрей Сидерский, Алена и Сергей Груздевы.

Ты родился и живешь в Украине… Впрочем, «живешь» — несколько неточно, поскольку ты — профессиональный путешественник… Но домой возвращаешься в Украину… Откуда такое экзотическое — совсем неукраинское — имя — «Голтис»?

Уникальная история. Это имя пришло ко мне во сне, когда мне было 9 лет. Как раз в день моего рождения. Причем накануне произошло странное событие… Я играл в колхозном дворе с ребятами в «колдыш» — игра такая карпатская. Споткнулся, упал. Лбом — прямо на острый камень пирамидальной формы… Четыре грани — правильная пирамида с острой вершиной… Камень пробивает мне лоб и застревает в проломе лобной кости. Прямо посередине — как раз на уровне «третьего глаза». Я встаю — камень торчит, кровь течет. Красота… Подбежал мой дядя, перепуганный такой, видит — камень торчит. Попытались вытащить — не поддается. Дядя меня — на руки, а мне так радостно, весело так… Совсем не больно… И единственное, что я чувствую — все тело изнутри охвачено ощущением радости. Но дядя переживает… Он меня несет, а я глажу его по  голове и говорю: «Вуйко, не переживай, мени так файно, мени гарно».

Отнесли меня в больницу, там камень из черепа вынули. Кожу зашили, ну, а дырка в кости — ее так просто не зашьешь…

И той же ночью мне снится сон. Явилось ко мне во сне некое светящееся облачко. В моем детском понимании ничего прекраснее этого облачка быть не могло. Оно было красивее любого цветка и мудрее самых мудрых из людей. Даже мудрее моей бабушки, которая знала бесконечное множество сказок, легенд, которая общалась с растениями и животными, видела помыслы и движения души любого человека, могла любую птицу призвать к себе на руку… Я чувствовал, что это облачко добрее того огромного дерева, которое росло на берегу нашей речки и которое я чувствовал, очень любил и воспринимал, как огромную разумную сущность.

И вот это облачко говорит мне: «Родители окрестили тебя Владимиром — дорожи этим именем и помни его. Оно записано на небесах и оно благословенно. Но отныне у тебя будет второе имя — земное. И оно поможет тебе найти себя в этом мире. Твое земное имя — Голтис». На этом сон закончился, и я проснулся. Что тоже показательно…

А утром уже бабушка говорит: «Знаешь, а мне ночью сон был такой интересный, будто бы появился у тебя твой жизненный талисман». А бабушка у меня — ведунья в седьмом поколении… Так что с тех пор я — Голтис.

И это имя тебя хранит и помогает тебе двигаться по жизни…

Кстати, недели через две-три после того сна был еще случай. Я остался дома один. А у нас по селу ходила цыганка Эржа. Красавица редкая. Парни и мальчишки все были в нее влюблены по уши. Она ходила, гадала людям, ей давали — кто кусок сала, кто — мяса, кто — хлеб, кто — овощи, фрукты… Она все это собирала, увозила в табор и раздавала детям. Ее все любили и уважали как в окрестных селах, так и в таборе. Удивительная была женщина — цыганка Эржа. Всегда опрятно одета, всегда вежливая…

Да, так вот. Я дома один, что-то делаю во дворе перед домом… Тут приходит Эржа. Спрашивает, где родители. Я говорю, что на работе. «И ты один?». «Да, — отвечаю, — я один». «А дай мне свою ручку». Я даю ей ладошку. Она посмотрела и говорит: «А тебя как зовут?». «Владимир, — отвечаю». А она: «Нет-нет, я тебя спрашиваю, как сейчас тебя зовут?». «Владимир, -опять говорю я». «Нет, у тебя должно быть другое имя». Я вспомнил… Говорю, что да, три недели назад пришло ко мне во сне другое имя. И тогда Эржа сказала, что это имя даст мне реализацию, что я буду очень счастливым человеком и полностью реализую себя в своей жизни. Я теперь вспоминаю ее слова и понимаю — да, я действительно именно такой счастливый человек и есть…

Пророчество сбылось…

Много раз каждый день в свободную минуту я благодарю Господа за то, что он словно несет меня в ладонях сквозь жизнь, показывает столько удивительных вещей… Ни одно мгновение из своей жизни я не согласен был бы изменить. Даже то, что был перелом позвоночника… Казалось бы — такая травма, просто ужас… В двадцать пять лет сломать позвоночник…

Как это случилось?

Была весна. Я со своей собачкой шел в лес гулять, из Закарпатья в Карпаты, в свои любимые места через подвесной мост. Мостик узенький, весь качается. Мост качнулся и с самой его середины мою собачку выбросило в реку. Весна, разлив, речка бешеная… Я понимал, что метров через двести собачка утонет. Там ниже по течению начинаются пороги, она выбьется из сил и дальше ей просто переломает все кости… Я прыгнул в воду. Речку-то я знал хорошо, вроде бы, место безопасное… Но кто мог предугадать, что под водой окажется топляк? Намокшее бревно, которое принесло разливом… Я прыгал ногами вниз, но ударился шеей в бревно при входе в воду. Ну, собачку добыл, пошли мы в лес, побродили по горам… И только на третий или четвертый день — точно не помню — обнаружили, что позвоночник-то сломан. И жизнь моя держится исключительно на мышечном корсете… Знаете, как в то время было — то пленки нет в рентген-кабинете, то кто-то заболел… Совок…

А я тогда основательно изучал медицину под руководством профессора Снегурского. Был такой ученый-медик с мировым именем. Работал у нас в Ужгороде. Двенадцать лет мы с ним дружили… И все двенадцать лет я у него учился… Я уже с готовым рентгеном к нему пошел… Он тут же созвал консилиум, пригласил коллег из Киева. Случай мой оказался уникальным. При таких переломах не выживают. Если вдруг выживает кто — один из ста тысяч…

И ты этим одним из ста тысяч как раз и оказался…

Ну да, выходит, что так… Просто благодаря тому, что мышцы были сильные и удержали позвоночник. Конечно, чувствовал онемение верхних конечностей ночью. Когда я спал, мышцы были расслаблены. Я задыхался, сердечная аритмия... Неприятно, конечно, но, как мне казалось, не смертельно. Однако врачи были несколько иного мнения…

Короче, по заключению консилиума мне предстоял год постельного режима и потом — длительная реабилитация. Скорее всего, без перспективы полного восстановления функций. Но только вот проблема одна возникла: через полтора месяца мне нужно было сдавать экзамен по гимнастике в Киевском институте физкультуры…

И что?

Ничего. Сдал. Пятерку получил. Помнится, в том семестре как раз кольца были, перекладина…

Опа…

Бабушкина школа плюс специальные методики восстановления… Я ведь боевыми искусствами занимался по-честному…

Ну да, чемпион Азии по «военному» фул-контакту…

Было, да… Три раза… В общем, я тогда перелом за пару недель «заделал», и еще недели две-три — на реабилитацию…

Это вместо нескольких лет, что ли? И с полным восстановлением функций, как я понимаю?

По-моему - даже лучше стало. Тело сделалось более «осознанным», что ли…

А как ты это сделал?

Работа с внутренней энергией, травы, «сел» на голодание… Короче, быстренько разработал систему восстановления… И на себе испытал… А потом уже довел эту систему до вида, в котором ее можно было использовать для реабилитации инвалидов. В 1998—1999 годах я работал в свободное от работы время на общественных началах с детьми-инвалидами в киевской школе для инвалидов. И через полгода они реабилитировались — кто на девяносто процентов, кто на все сто. Новые руки-ноги, конечно, не вырастали, но «неустранимые» травмы позвоночника, «пожизненные» суставные травмы — все это мы с ребятами общими усилиями побеждали…

А сейчас ты в этом ключе работаешь где-нибудь с кем-нибудь вообще?

Сейчас я очень сильно загружен работой по проекту «Эквитес». Но есть совместный проект с академиком Гаврилюком. У него разработана несколько другая система — он активизирует «память ДНК». Удивительный человек, он многих детей, от которых медицина отказалась, поставил на ноги. И он намерен наши две системы объединить, и в областных центрах создать сеть реабилитационных центров для детей-инвалидов. Как только организую свободное время — обязательно займемся. Мои знания — вовсе не моя собственность. Это — дхарма… Их обязательно нужно «отрабатывать» — применять на благо людей и передавать дальше…

Ты являешься уникальным специалистом не только по посттравматической реабилитации, но и по бодибилдингу. Твои ученики достигают поразительных результатов. Не мог бы ты немного рассказать об этой стороне своей творческой деятельности?

Все началось, опять-таки, с девяти лет. Переломный момент в моей жизни. До этого времени я был длинным, тощим и к тому же почти ничего не ел… Мама, помню, за мной бегала с огромной ложкой, запихивала в меня каши разные, всякие сладости — чего покалорийнее… А я — все больше по фруктам… Сидел на черешне целыми днями — как воробей…

Как-то играли на улице с ребятами в «классики», и соседка Наталка — красивая девочка такая, она мне нравилась, взглянула на меня, так это, оценивающе, и говорит: «Голтис, ну ты и тощий, прямо скелет какой-то». Ну, все… Мне больше ничего не надо было. Домой убежал, пустил «скупую мужскую слезу». (Смеется) Так обидно было… Я говорю: «Господи, ну что ж я такой худой? Вот некоторым же ведь повезло!» У нас в компании было трое толстых ребят, мы их прозвали «тремя толстяками». Вот… Ну, я продолжаю: «Господи, сделай так, чтобы я отъелся и стал — ну, пусть не таким, как они, но хоть в половину!»

Начал думать. Понятно, что надо что-то делать. И делать надо тело. А чтобы понять, что такое тело и как с ним бороться, его было бы нелишне изучить. То есть — надо изучать физиологию и медицину. Решено. Все деньги, которые мама давала на мороженое и пирожные, я «просаживал» в книжном магазине. Скупал все, что было, по физиологии и медицине. И штудировал — в свободное от тренировок время. В двенадцать лет, когда я уже знал анатомию, физиологию, биомеханику, добрался до тибетских трактатов. Ну, и бабушка, конечно — она передавала мне все свои знания о травах, способах их сбора и применения, о питании, о применении голодания… Пользоваться голоданием в своей практике я начал с пятнадцати лет. И еще, конечно, профессор… Мне двенадцать было, когда я узнал, что есть у нас в Ужгороде профессор Снегурский. Выдающийся врач с европейским образованием… Ростом в два метра, что меня тоже очень впечатлило, длинная седая борода, длинные волосы — настоящий профессор. Ему было где-то под семьдесят, но он выглядел не более, чем на пятьдесят. Интеллектуалище… Я «вычислил» его, и как-то в парке пристал с вопросами. Он увидел мои горящие глаза, удивился, посмотрел сверху вниз, сказал: «А-ну, давай-ка сядем на скамеечку…» Я начал задавать вопросы. И он понял, что мальчик «попал».  И стал моим первым учителем по медицине. Очень многое для меня открыл, ответил на массу вопросов. Фактически, я учился у него двенадцать лет.

Но тогда — с самого начала — я понял главное: если намереваешься построить тело, которое будет надежным инструментом для постижения мира, нужно начинать с основы — со скелета. Очень многие в бодибилдинге начинают с ошибки. Кстати, типичной ошибки, о которой я говорю, не избежал даже Шварценеггер — из-за этого у него теперь серьезные проблемы с сердцем… И не только с сердцем… Хотя генетические данные -фантастические… Ошибка заключается в том, что спортсмены начинают с развития мускулатуры рук. А грудная клетка остается узкой. Поэтому для максимального развития мускулатуры рук приходится затрачивать слишком большие системные ресурсы. В итоге возникает перерасход изначальной жизненной энергии… Если бы Шварценеггер изначальную энергию пустил на расширение грудной клетки, расширение плеч, он бы сформировал базу для создания колоссального энергетического резерва. Руки потом разовьются — сами по себе. Если правильно сформирована основа — скелет. И если прорабатываются широчайшие спины — аккумулятивные мышцы, развитие которых активизирует ферментативно-гормональные центры. А они отвечают за обеспечение оптимальной жизнедеятельности всех внутренних органов… Ко мне часто приходят спортсмены с одной и той же проблемой: застой в руках. А все потому, что неправильно закладывалась основа. Не с рук надо начинать, а со спины, с грудной клетки и позвоночника. Я вообще с руками начал целенаправленно работать в семнадцать лет, когда окружность бицепса уже была 44 сантиметра.

То есть «поправиться» тебе удалось?

Лет в 16 я завоевал титул «Мистер Аполлон Европы». Но… Если в детстве я стеснялся раздеваться из-за худобы, то теперь мне было неловко из-за того, что мой чрезмерно атлетический вид вызывал ажиотаж… Я даже как-то завидовал обыкновенным людям — не толстым и не худым… Купаться по ночам ходил, прокрадывался к речке и тайно, в темноте…

А как ты тренировался?

Подъем ежедневно без двадцати пять. Дыхательная гимнастика. Вместо умывания — купание в речке. В пять часов утра там еще никого не было. Потом — длинная пробежка по горам, плавание в горном озере… Лазание по деревьям, прыжки с деревьев, снова — купание в холодной воде…

Обычно, когда я бегал, я раздевался до пояса, чтобы чувствовать кожей ветер, ароматы альпийских лугов, утренний туман…

Между прочим, лет в шестнадцать я понял одну очень простую, но важную вещь. Тело нельзя строить ради славы и признания… Если мотивация такова — лучше не начинать. Душе это очень сильно вредит. И все равно в конце концов закончится саморазрушением… У меня было достаточно много возможностей наблюдать за жизненными путями разных людей… Единственная правильная мотивация — создание гармоничного инструмента для познания этого прекрасного мира…

Среди твоих учеников есть люди, от которых медицина практически отказалась. И ты помог им не просто избавиться от тяжелых болезней, но и стать более, чем полноценными людьми… И при этом не использовал никакой промышленной химии…

Я всегда был противником химии, вплоть до элементарных витаминов в их «аптечных» вариантах…  Любые, даже самые простые синтетические препараты при моей методике тренировок вредны… Вернее — при нашей методике, потому что моего ничего в этом нет, я глубоко в этом убежден, я просто работаю как инструмент, как проводник. Синтетические препараты блокируют работу энергетических центров тела, искажают циркуляцию энергии в меридианах… А это нарушает естественные механизмы, с помощью которых тело само из простых элементов синтезирует все необходимые ему вещества. Нет незаменимых аминокислот и витаминов — нет ничего, что мы не могли бы создать в себе, используя естественные источники элементов и доступную нам энергию… Ну, и питание правильное… Три чайные ложки цветочной пыльцы содержат в себе суточный набор витаминов и микроэлементов… Я много экспериментов проводил на себе и на других людях… После голодания, когда организм очищен, можно вообще перейти на праническое питание и строить тело фактически из воздуха и света… Но не будем говорить о таких высоких материях, как праническое питание… Просто вот такой факт… Когда я выхожу из 54-дневного голодания, то первые две недели питаюсь только свежевыжатыми соками… Морковным, свекольным, соком сельдерея, тыквенным… Все это время тренируюсь крайне интенсивно, чтобы быстро восстановить мышечный корсет. Так вот, за две недели тренировок на свежевыжатых соках я набираю 12 килограммов чистой, качественной мышечной массы. Только свежевыжатые соки… Откуда белок? Откуда 12 килограммов на сто процентов рабочей мускулатуры?

Если даже ракообразные способны синтезировать один элемент из другого, то нам грех белки не соорудить…

Ну да. А слоны — какие ребята вырастают огромные?... Кони — тоже вон на травке произрастают… При том что мышечная масса очень активная, работоспособная, выносливая. А ведь человек — куда более совершенная система.

Вот еще вопрос: восточные единоборства. Ты трижды участвовал в «закрытых» чемпионатах Азии по «военному» фул-контакту…

Да.

И все три раза побеждал…

Да.

А подробнее?...

Начал заниматься с 9 лет. Ну, вот так. Я же говорю — переломный момент биографии. (Смеется) Вначале занимался по самиздатовским книгам… Это в те годы было нормой. Полуслепые перепечатки словацких учебников, потом — венгерских… В 1969—1970 годах появились переводы с английского по школам шотокан и киокушинкай каратэ-до. В 12 лет открыл для себя джиу-джитсу. А в 15 лет у меня появились первые учителя — два брата-близнеца. Очень сильные и хорошо известные в те времена в узких кругах бойцы. У нас в Ужгороде вообще боевые искусства развивались довольно интенсивно. Рядом была Венгрия, а венгры тогда прочно удерживали первенство в Европе. Приезжали к нам чемпионы в разных весовых категориях, наши парни с ними спарринговали… Гоняли чемпионов Европы по татами в хвост и в гриву. Просто играли с ними, как кошки с мышками… Очень сильные были парни. Венграм нравилось к нам приезжать. В Европе у них достойных соперников не было. А в Ужгороде они, хоть и получали крепко, но зато в каждом спарринге чему-то могли научиться новенькому…

Я, собственно, и тело-то строил не ради самого «телостроительства». Меня интересовала максимальная эффективность «прикладного» применения телесного инструментария. Мне все вокруг говорили, что не нужно «гнать массу», что чрезмерная мышечная масса тормозит удар. Ну да, если качаться по стандартным методикам — действительно, мышечный корсет закрепощается, и с приростом мышечной массы удар становится медленнее. Но я-то тренировался без «химии» и по совсем другим методикам. Я считал, что «правильная» мышечная масса лучше пропускает «командный импульс», и чем масса больше, тем импульс мощнее и проходит легче. Сопротивление меньше… Ведь в основе мышечного сокращения — биоэлектромагнитный процесс… Я тесты проводил — при окружности бицепса в тридцать девять сантиметров показатели скорости реакции и силы удара у меня были примерно на треть ниже, чем когда я «догнал» окружность до сорока с половиной сантиметров. Знание биохимии и физиологии мне в тренировках ой как помогали!... Я ведь все свободное время отдавал изучению восточных единоборств.

В восемнадцать лет — перед армией — я уже считал себя таким крутым мастером, что куда там… Чувство собственной важности взыграло. Много было «ситуаций» по жизни — и чисто спортивных, и «реальных» — на выживание. И никто ни разу со мной справиться так и не сумел. Ни из спортсменов, ни из уличных бандитов. Ни один на один, ни в массовой потасовке, ни толпой на одного…

А вот в армии… Короче, попал я в руки настоящего мастера — и, слава Господу, мне показали, что я не то, чтобы не «крутой мастер», а вообще — ноль без палочки… И в настоящих прикладных боевых техниках не смыслю ровным счетом ничего. И телом своим не умею пользоваться абсолютно… И вообще… Короче, повезло мне в очередной раз… И опять я за это благодарен судьбе — в армии я встретил поистине выдающегося Мастера, и он согласился меня учить…

Спецназ?

Спецназ.

То есть, названий боевых стилей, имен, должностей и званий не упоминаем? Постараемся обойтись абстрактными текстами… Я правильно понимаю?

Ну да… Люди-то никуда не делись, продолжают работать… По специальности, так сказать…

Ну, тогда — абстрактно о стиле и школе… Это можно?

В общих чертах…   Мастера нашей школы пошли по принципиально «другому» пути развития стиля. Они не просто хранят традицию и передают ее из поколения в поколение. Они тщательно изучают все новейшие достижения физиологической науки и внимательно следят за развитием всех школ и стилей в мире. Мастеров немного — в 1980 году на весь мир было пятьдесят. Изучая тенденции развития всех школ, они собирали и продолжают собирать все самое лучшее и эффективное. Как «общестилевые» тенденции, так и «индивидуальные находки» отдельных особо одаренных персонажей. Все это из года в год аккумулируется в арсенале нашей школы.

И еще… Вся наша техника строится на «открытии» особых центров «взрывной энергетической активности» в суставах. Аналогов такой тренировочной техники нет больше нигде… После четвертого дана наши мастера с людьми уже не спаррингуют — не имеет смысла. Они тренируются, проводя схватки с молодыми взрослыми дикими тиграми. Задача такого спарринга особая: мастер должен не дать зверю нанести ему ни одной царапины. И строго-настрого запрещено причинять вред самому зверю. Оба участника схватки должны выйти из спарринга без каких бы то ни было — даже самых минимальных потерь…

А после восьмого дана — вообще никаких спаррингов. Мастера такого уровня только собирают и обрабатывают информацию. Оттачивают ее и на основе общего решения совета мастеров вносят в развитие стиля.

Для обозначения уровня мастерства ты использовал термин «дан». То есть, основа стиля — японская?

Да, наша школа произошла из Японии…

А в чем практически выражается преимущество работы путем открытия «взрывных» центров?

Скорость и сила удара в полтора-два раза превышают самые высокие скорости, достигаемые в других стилях. Мой учитель, например, разрубает пополам ребром ладони или пронзает пальцами насквозь толстенную книгу на весу. Я видел этот «тренировочный фокус» множество раз — он тренировался на учебнике «История КПСС». В те времена книжку добротнее и толще надо было еще поискать… А добыть ее, особенно в армии, было без проблем… Соответственно, техника работы в ближнем бою, на средней и дальней дистанции, бесконтактные методы воздействия — все очень сильно отличается от других стилей…

Меня учитель иногда использовал для того, чтобы «ставить на место» «зарвавшихся сэнсэев». Тогда ведь боевые искусства были в моде, школ было везде множество. Ну, у некоторых мастеров слегка «зашкаливало» эго. Он договаривался о спарринге, мы приходили в школу, а там он говорил: «Я не буду с вами спарринговать, вот мой младший брат — деритесь с ним». Многим помогало…

Твой учитель — азиат?

Нет, что ты!... Самый обыкновенный «наш человек». По жизни — очень скромный, предельно порядочный и исключительно интеллигентный. Образованный, всегда вежливый, спокойный… Мудрый человек… Никогда не демонстрировал личную силу… И это меня особенно привлекало.

А другие мастера вашей школы?

Разные есть люди разных национальностей в разных странах…

И все одинаково владеют «взрывными» центрами?

В большинстве — да, но есть, конечно, и индивидуальные особенности. Мне учитель передал знания по методике, я работаю в этом направлении, но очень многое зависит и от генетических данных. Мне пока так и не удалось открыть процентов сорок «взрывных» центров. Хотя, если не знать, как это делается, то можно пятьдесят лет возиться — и ни одного не откроешь… Ну, мне для «вырубательных» спаррингов и азиатских чемпионатов шестидесяти процентов открытых центров хватало.

А тебя тренером не приглашали работать?

Предложений и приглашений было множество — из разных стран от разых тренеров и школ… Но в 1983 году случился в нашей советской стране облом — начали «боевиков» сажать, школы разогнали, мастеров по тюрьмам распихали. Многих просто «убрали». Я тогда как-то вдруг понял, что боевые искусства — не главное, не нужно делать из этого культ. Не для того мы в этот мир приходим, чтобы только молотить друг дружку…

Последний вопрос на эту тему… Чемпионаты Азии, в которых ты участвовал и побеждал — это ведь «закрытые» соревнования. Туда кого попало не приглашают… Ни «людей с улицы», ни представителей спортивных федераций там не бывает… Как ты там оказывался?

Учитель устраивал…

И все?

Дальше — информация «для служебного пользования»…

Понятно. Тогда перейдем к другой теме. У твоего «человеческого таланта» ведь на самом деле очень много разных граней… И в каждой грани обязательно зашита подоплека творчества. Вот, например: ты — специалист по выживанию в экстремальных условиях и, насколько мне известно, профессионально преподавал эту дисциплину военным специалистам. Немного об этом. Можно?...

Нет проблем…

Для того, чтобы выжить в экстремальной ситуации, нужно просто четко осознавать ее особенности. И обладать информацией, необходимой для того, чтобы оптимизировать работу организма именно в данных конкретных условниях. И, разумеется, навыками практического использования информации. Ну, вот например… Возьмем пустыню Калахари. Суточный перепад температур — шестьдесят градусов. Это — условия. Что нужно сделать — это задача. Скажем, нам нужно было идти, ехать на велосипеде, толкать велосипед, нести его на себе, иногда — быстро убегать от диких зверей… А дальше — чисто физиологический анализ ситуации — какие мышцы в каком режиме и с какой нагрузкой будут работать, какие нервные реакции будут иметь критическое значение… Соответственно — подготовка. Изучение возможностей работы опорно-двигательного аппарата, мозга и органов в условиях перепадов температур и острого недостатка влаги, подбор информации по местным видам дикорастущих растений, пригодных в пищу, изучение повадок местных животных… Специфика двигательной активности и акцент на правильной тренировке тех мышц, которые могут стать «слабым звеном»… Любой экспромт хорош, когда он качественно подготовлен…

Ну, и психологические установки. Ты должен четко понимать, что ты идешь не покорять пустыню. Ты идешь в гости — туда, где царят другие законы. Их нужно знать и уметь правильно выполнять. Так, чтобы ничего не нарушить, но и самому не погибнуть…

Если идешь на Эверест — готовишься формально иначе, но по сути — подход тот же самый… Важен принцип. А в каких конкретно условиях тебе предстоит бороться за выживание… Любые условия имеют свою сущностную основу. И куда бы ты ни попадал, очень важно чувствовать энергетическую сущность окружающей среды и уметь с нею сливаться… Прийти в гости и стать частицей «местного бытия», принять законы, по которым живет данная сущность. В нашем случае — пустыня Калахари…

Стоп, стоп. Это уже мистика какая-то получается… Но ведь ты преподавал искусство выживания будущим офицерам — людям серьезным и вполне материалистически настроенным…

Извини, но что в большей степени интересует человека, попавшего в условия экстремальной среды — сохранить имидж серьезного трезвомыслящего материалиста или выполнить задачу, да к тому же еще и выжить?...

Вопрос снимается…

Возвращаемся к тому, на чем остановились… Рассмотрим другой вариант… Если ты попадаешь в дикие джунгли, и если ты принимаешь их законы, ты должен знать, что там белого человека подстерегают, к примеру, особо ядреные местные инфекционные и вирусные заболевания. Смертельные… Соответственно, для того, чтобы выжить, нужно повысить частоту клеточных вибраций… Высокочастотная клеточная «энергетика» не пустит в клетку никакого возбудителя болезни… Любой пищевой продукт имеет свойственный ему «пакет частот». Самые высокие частоты вибраций дает цветочная пыльца. Самые низкие частоты — мясо. На втором месте — дикорастущие травы, потом ягоды, потом свежевыжатые фруктовые и овощные соки… Соответственно, отправляясь в путешествие, которое может привести в африканские или амазонские джунгли, имеет смысл сперва очистить организм на клеточном уровне с помощью правильно организованного голодания, а потом — плотно «напичкать» клетки «высокочастотным содержимым».

И плюс еще, наверное, по ходу дела необходимо обеспечить себя информацией о том, какие возможные «высокочастотные» продукты можно добыть «на месте»…

Естественно. Корни, ягоды, плоды… И еще один момент… Голодание очищает систему. А очищение открывает особые информационные каналы. По ним ты прямо на месте получаешь знания, которые не найдешь ни в каких книгах. Информация типа «сегодня на сегодня». Ее никто тебе не даст. Это — твои особенные знания, они — только для тебя и только здесь и сейчас. Ты добираешься до своих собственных информационных ресурсов. Никто, кроме тебя, не может иметь к ним доступа. Во время голодания ты очищаешь клетки своего органического тела.

Но самое главное — даже не это, а то, что в результате длительного голодания ты на собственном опыте убеждаешься: нет ничего страшного в том, чтобы на пару месяцев остаться без еды. Наша планета — очень маленькая. Нет таких участков суши, где за два месяца невозможно было бы добраться до какого-нибудь более-менее цивилизованного места.

Например, я точно знаю, что две недели могу провести без еды и без капли воды… Это — мой непосредственный практический опыт. Для того, чтобы пересечь Калахари, нам потребовалось три недели. Мы знали, что за две недели не успеем. Соответственно, взяли еды и воды столько, чтобы хватило больше, чем на половину пути. Ну, трое суток пришлось идти на сухом голоде. Но для нас это не было проблемой. Мы знали, что наш запас жизненных сил — значительно больше. У нас не было страха — ведь мы имели опыт 12-дневного сухого голодания — и ничего, все нормально… Страх парализует энергетические ресурсы человека… А причина страха — неведение… Страх — это энергия, убивающая сущность. Если ты знаешь себя, знаешь ситуацию, знаешь, где и как найти еду и лекарства — страх отступает. А когда нет страха — мы можем творить чудеса. Любой из нас…      Специалист по выживанию должен знать потенциальный ресурс человеческого существа и специфику условий среды. Всегда — в пустыне, в джунглях, в открытом море — везде есть то, что можно использовать для борьбы за выживание…

Да, я как-то в пустыне с бедуинами разговаривал, они утверждают, что пустыня дает все, что нужно человеку. Еда, лекарство — все прямо под ногами, просто нужно знать… И принимать законы…

Совершенно верно.

Ну, ладно. А откуда возникла тяга к путешествиям? Это твой путь или практика самосовершенствования?

Еще года в четыре я спрашивал у мамы: «А есть такая профессия — путешественник?»

Путешествия — это моя жизнь. Я себя не представляю без путешествий, потому что это — мой путь к себе.  В путешествиях я соприкасаюсь с этим миром, общаюсь с самыми разными людьми, с природой… Я получаю знания. А знаниями непременно надо делиться. Я чувствую, что моя миссия здесь — впитывать в себя этот мир и передавать свои ощущения и знания людям — в словах, фотографиях, фильмах… Я каждый раз убеждаюсь в том, что этот мир создан Господом для людей, потому что только человек может осознанно оценить его красоту и величие. В красоте любого самого крохотного цветка можно увидеть красоту всей Вселенной. В каждом своем путешествии я утверждаюсь в том, что знанием становится только та информация, которая пропущена сквозь сердце…

Все это находит отражение в твоем творчестве. Я был зимой на выставке твоих фоторабот в киевском Доме офицеров…

Да, это как раз и есть то самое главное, чем мне хотелось бы заниматься… Путем творческих проявлений доносить до людей красоту мира. Фотография и фильмы… Вообще-то я считаю, что кино для этого больше подходит, чем статическая фотография…

Но у тебя и статических фоторабот немало…

Да. Но… Все-таки — я выбираю кино. Фотография — классно, но это — застывший момент… В ней нет разворачивающегося во времени движения… Какой бы динамичной она ни была… А кино ловит и момент, и его продолжение… Кроме того, кино позволяет не только показать красоту движения во времени, но и подчеркнуть звуком состояние души… Видеоряд и звук… Совмещение искусств рождает новое качество восприятия…

У меня есть фильм «Путь к себе». Про пустыню Калахари… В пустыне просто все время снимали… Потом, когда вернулись в Киев, я самым примитивным образом на линейке из двух магнитофонов все это «слепил», звук наложил… Тогда ни техники, ни денег особо не было… Мы в тот раз, когда по Африке начинали свой путь, имели по сто пятьдесят долларов в карманах… А фильм на тематическом фестивале в Дании первое место занял…

Я когда то кино монтировал, две недели не выходил из дому, не мог ни есть, ни спать — так меня этот процесс затянул… Очень уж не терпелось с народом поделиться пустыней… распирало.

Для меня творчество — это все. Я никогда не мог быть одиночкой-путешественником… Конечно, были моменты, когда я для решения каких-то определенных задач саморазвития и тренировки в одиночку в горы уходил, или в диком лесу жил, или в гнезде птичьем в горах… Но каждый раз я чувствовал, что не хватает рядом друзей. Каждый раз, когда впитываешь в себя блаженство бесконечной гармонии мира, хочется поделиться с людьми… У меня ведь — семьдесят семь друзей, я считал… Все — замечательные люди, но у каждого — своя жизнь, свои дела… Так что видеокамера — единственный инструмент, который позволяет поделиться красотой мира с другими…

Ты обмолвился о гнезде птицы… Как это — «жил в птичьем гнезде»? При твоем-то росте и телосложении? Это что же за птицы такие, у которых гнезда больше двух метров в диаметре?

Карпатские горные орланы. Огромные птицы… А вообще это — длинная история. Но красивая. Попробую рассказать как-то покороче…

Мне тогда было 16 лет. Утром, после очередного купания в высокогорном озере, я, сообразно программе тренировки, должен был окунуться в Крутницкий поток — есть такой ледяной источник. Окунулся, сижу на камне, довольный такой, расслабляюсь… И тут — ух! Такое ощущение… Тишина, ветра нет, но чувствую: что-то сейчас произойдет… И вдруг — две тени прямо перед моими глазами и — свист крыльев… Взгляд в небо — две птицы… Огромные, могучие… Слышу крик восхищения — две влюбленные друг в дружку птицы — карпатские орланы… Потом слышу - где-то поблизости свист крыльев замер… Значит, где-то рядом гнездо. В школу, понятно, не пошел… Начал искать гнездо. Знаю, что где-то на деревьях должно быть… Но орланы — птицы мудрые. Они маскируют свои гнезда так, что ни снизу, ни с ближайших вершин заметить невозможно. Но я все-таки нашел… Гнездо снизу закрывали кроны деревьев… Чудом я сумел его отыскать…

Побежал домой, взял альпинистскую снарягу, телескоп стосорокакратный самодельный у меня был — его тоже захватил с собой…

Долго подходящую точку для наблюдения выбирал. Несколько часов по деревьям лазил, пока подходящее нашел… Установил телескоп и стал бессовестно за птицами следить… (Смеется) Такая между ними гармония была!...  Например, летят вместе, потом одна переворачивается на спину, за лапки друг дружку держат — летят горизонтально, потом в штопор заходят… Потом наоборот — она сверху, он летит лапками вверх… Такие вещи вытворяли — разлетаются в стороны, потом снова сходятся, на восходящих потоках поднимаются, попадают в другой поток, складывают крылья, падают… Он особенно любил на восходящем потоке проноситься сквозь дождевое облако. Там ведь тянет — ого-го как. Он под самое облако подбирался, в поток влетал и крылья складывал. Если вовремя не сложить — выломает с корнем… И — стрелой вверх. Облако пронзает и уже над ним — крик такой пронзительный… Класс! Потом крылья раскрывает — и вниз скользит, словно с облака спрыгивает.     В общем, долетались… Родилось у них два яйца… Яйца высиживала самка. А парень летал — еду добывал. Кормил ее… Но, видно, понимал, что и ей полетать охота. Вот однажды у них по этому поводу дискуссия разгорелась. Он ей говорит, что, мол, давай, иди полетай, а то совсем форму потеряешь, а я на яйцах посижу. А она ему, мол, ты не знаешь, как это делается, еще раздавишь. Или замерзнут они у тебя… Долго пререкались. В конце концов он ее уболтал. Вот она радостная такая вылетает из гнезда, а он садится на яйца, и я вижу — не понимает, как же на них сесть, на эти яйца… Топчется так это недоуменно — Боже мой, что же делать! Он понимает, что это — их сокровище, и его внутреннее ощущение мне передавалось, я словно чувствовал себя на его месте… С одной стороны — хорошо, что удалось выгнать ее потренироваться, а с другой — нужно же как-то эти яйца закрыть, а то они стынут… Нельзя, чтобы застыли… И он топчется вокруг них — сел на одно, второе вылезло из-под живота, он его клювом подтянул — другое вылезло с другой стороны… И он так сидит, скорее висит… Огромный — не дай Бог, раздавит… Короче, когда она прилетела и все это увидела — ох, он и получил!... Ну, что поделаешь — женщина… Одни сплошные эмоции…

Через некоторое время вылупились два птенца. Как я понял — девочка и мальчик. Оперились — а я все наблюдал. Как родители их любили, как заботились, как удивлялись — надо же, чудо какое!...

А потом был первый полет. Сначала изучали движения, стоя в гнезде. Папа с мамой показывали, птенцы пробовали, папа с мамой исправляли ошибки… Ведь первый полет должен быть безошибочным… Крылья-то еще слабые, движения не прочувствованные, знания ощущения уверенного полета нет… Значит, нужно сразу же дотянуть до восходящего потока, поскольку своей силой не поднимешься. А упадешь — все… Внизу дикие коты только того и ждут… Ошибка — это смерть… Так что отрабатывали они движения в гнезде очень долго и тщательно…

Наконец, наступил день, когда я почувствовал: скоро полетят. С самого утра забрался на свой наблюдательный пункт и засел за телескоп. Но в тот день не полетели. Продолжали крылья тренировать. И еще два дня и две ночи я провел на дереве в лесу в ожидании первого полета. Я ночью не уходил, потому что понимал — летать начнут на рассвете, когда разница температур формирует самые мощные восходящие потоки. В горах это так…

Наконец, полетели… Сначала еще раз все повторили, стоя в гнезде. Потом папа пошел, за ним — дочка. Он летит, показывает ей поток. Но я вижу — не дотягивает она, проваливаться начинает… И мама в гнезде — тоже видит… Напряжение нарастает. Папа понял, что вот-вот произойдет непоправимое… Быстро начал что-то соображать, поискал — в одну сторону, в другую — нашел еще один поток — пониже… Нырнул в него — показывает дочке: давай сюда!... До этого потока она дотянула. И уже вместе они пошли кругами подниматься вверх — в небо! Радость, победные крики!

Потом полетела мама — показывает сыну правильную траекторию… Ну, у этих чисто получилось. И все вчетвером они поднялись высоко вверх, «оседлав» восходящий поток… Первая тренировка была короткой — где-то полчаса. Потом еще некоторое время они тренировались все вместе… Я наблюдал за ними… Однако, в конце концов, птицы улетели. Они ведь путешественники…

Когда я удостоверился, что они уже не вернутся — где-то через полгода — я «присвоил» себе это гнездо. Забрался туда, укрепил его и, покачиваясь, как птеродактиль, проводил там массу времени. Когда ветер был, гнездо раскачивалось с амплитудой метров в пять! Вид оттуда был — просто фантастический… Ну, и потом — Сила! Сила рождения и становления жизни… Я там телескоп поставил — в тихую погоду на звезды смотрел. Книжки читал, просто отдыхал между тренировками… Ночевал часто…

А как дома отреагировали?

Ну, в горы-то на ночь я часто уходил. А про гнездо никому не рассказывал. Бабушке только. А бабушка все правильно понимала… Помню, как-то она  отозвала диких гусей, которые мимо пролетали, на полянку призвала. А когда они сели, велела мне идти к ним — поздороваться, познакомиться и пообщаться… На четвереньках, говорит, иди — чтобы не быть выше их… Мне лет четырнадцать тогда было. И гуси — дикие, настоящие дикие гуси — подходят ко мне, шеями трутся, гогочут приветливо… В общем, познакомились, пообщались… Я тогда впервые испытал это странное ощущение — чувство осознанного общения с дикой природой.

Ты родился в Карпатах?

Я вырос в Карпатах…

То есть, ты по происхождению — настоящий славянский горец?

Абсолютно верно… (Смеется)

Знания о растениях и травах перешли к тебе от бабушки?

Да.

И ты являешься единственным продолжателем линии?

В принципе — да.

А ты передаешь эти знания дальше?

Пока еще нет, наверное, не пришло время… Это — слишком уж серьезное и могущественное знание. Древнее, дохристианское… Я не почувствовал еще, что пора кого-то этому учить…

Мы посмотрели фотографии. Вот парень… Как его зовут?

Иван.

Две фотографии, сделанные с разницей во времени в один год. Один и тот же человек. Но выглядит так, словно фотографировались разные люди. Лица только очень похожие…

Когда Ваню ко мне привели, он был в стадии абсолютной катастрофы. Жуткий кифосколиоз, позвоночник — змеей скрутился, ребра торчат в разные стороны… И — тяжелейшее истощение… Органы из-за неправильной инервации не могли нормально работать, пища усваивалась еле-еле… Рост метр девяносто при весе в сорок девять килограммов. Но вот здесь — на первом фото — он снялся уже спустя год после того, как мы начали с ним работать. Страшненький еще, но уже хоть на человека похож… А сфотографироваться в самом начале мне так и не удалось его уговорить, очень уж было жуткое зрелище.

Но вот, смотри, следующее фото — еще через год. На нем уже — просто могучий атлет с идеальным телом. Или вот — девушка, Юля, да?

Да.

Она, ты говорил, страдала ожирением?

Да. В тяжелейшей форме…

Ну, вот по первой фотографии еще можно сказать, что у нее с массой тела не все в порядке…

Это — тоже через год после того, как я начал с нею работать. В исходном состоянии она отказалась фотографироваться наотрез… Так же, как Иван…

Но вот -  Юля еще через год. Абсолютно идеальное тело, пропорции — если бы не видел, сказал бы, что такого не бывает… Даже лицо — другое, в глазах — радость и уверенность… Как тебе это удается?

Это не мне удается, это им удается.

Но методика тренировочная — твоя…

Ну и что? Главное — то, что они тренировались не ради подпитки своего эго, а ради того, чтобы стать лучше для самих себя. Чтобы избавиться от недостатков, которые мешали им пользоваться телом, как инструментом постижения мира, инструментом самоосознания. Это, может быть, высокие слова, но только при такой мотивации результаты приходят поразительно быстро и оказываются фантастическими. А те, кем движет стремление утвердиться в своем эгоизме — жажда славы, признания, богатства — у них так не получается… Знаешь, я за много лет богатый статистический материал накопил… Им тяжело тренироваться, их тело изменяется раз в пять-семь медленнее, и в конце концов, все равно они получают от жизни тяжелые удары… Мало кому удается от этих ударов оправиться. Некоторые что-то понимают, конечно, начинают все сначала… А некоторые — так ничего и не понимают… И продолжают себя «добивать» своим же собственным эгоизмом…

Источник: goltis.info



Напишите комментарий

КУПИТЬ КНИГУ
htmlimage
Подпишись на бонусы!
Ваш e-mail: *
Ваше имя: *
Ваш город:
20 запросов. 0.458 секунд.